Слушать Басявый, KLLIN, Akrim - Не хочу.mp3

А я искал себе друзей напрасно,
Они ведь были всегда у меня.
Я как свинья себя веду, согласна,
Согласна в поисках друзей изъянов.
Дали пиздячей за дело, уроды,
Мне дали по башке за дело, козлы.
Что не впёрлись после этого, кто вы?
И что залезли в это дело вы?
А я всегда найду во всех изъяны, смогу,
Лишь бы в себя не смотреть.
А эти типы, мамкины дартаньяны,
Уроды тоже противно смотреть.
Я порешаю ваши судьбы на кухне,
На каждого прилеплю я клеймо.
Твоя реакция оправдана, грубо,
Но для меня всё равно ты дерьмо.
А я на группах вижу эти рожи,
Эти рожи глаголят одно.
А я такой же, ребята, но всё же,
Мне недостаточно.

Хорош, всё.

Я не хочу опять искать пипетку,
Да и в стакан я лезть не хочу.
Я не хочу, ребят, чужую девку,
Да и себя я видеть не хочу.
Я не хочу опять искать пипетку,
Да и в стакан я лезть не хочу.
Я не хочу, ребят, чужую девку,
Да и себя я видеть не хочу.
Моя душа ищет свет везде, это...

Свет везде.
Я не могу больше жить в себе, это...

Жить в себе.

А мы в порядке были, кто о прошлом забыл, все погрязли в пыли.
А бурзые были, но были малые, но после того много видели гнили.
Но после много кто предавал были, даже такие, кто легавым сливал.
Я не в себе и прощать не хочу, это было давно, но прощать — это чушь.

Что с тобой происходит, ты близкий кем?
Или просто мы вроде, мы вроде с тобой столько лет провели, а теперь как чужие и все на мели.
А что?
Я прощать не хочу.
Я прощать не хочу, а что?
Я прощать не хочу.
Я прощать не хочу.
Моя душа ищет свет везде, это...

Свет везде.
Я не могу больше жить в себе, это...

Жить в себе.

Накурено на кухне в хрущёвке, оконные рамы затянуты льдом, желтеют обои от дыма и пахнет нагар на плите и на чайнике дом.
Я в белых носочках заеду, разуюсь всегда, хоть и засаленный пол — это мой старый друг, сидя на табуретке, ругнётся на то, что разутым прошёл.
Завозил я ему продуктов по мелочи, что он захочет, ну плюс покурить.
Уже под семьдесят было Семёнычу, и мы без сивки лишь почиферим.
Посмеёмся, повспоминаем, позвоним его сыну в Израиль.
Я уговариваю съездить до оптики, Семёныч, давай хоть очки поменяем.
Он, можно сказать, меня вырастил, и с ним я впервые на дело.
Помню, во время погони кричал мне Массяня: "Нужно быть посмелее".
А я ведь действительно в шоке был от того, что там происходило, но вам детали расскажет лишь дебил.
А Семёныч учил быть могилой.
Помню, как его не стало тем тёплым, проклятым мартовским днём.
Он просил приехать, а я-то был занят и думал, что можно потом.
Его сын сообщение прислал мне позже о том, что батя ушёл.
Не хочу, не хочу чувствовать больше, что виноват я во всём.
Моя душа ищет свет везде, это...

Свет везде.
Я не могу больше жить в себе, это...

Жить в себе.

О жизни, дружбе и потере. Челик признаётся, что искал друзей, но понял, что они были рядом всё это время. Критикует лицемерие и фальшь окружающих, выражая своё разочарование в людях. Он говорит о том, что не хочет больше искать утешения в алкоголе или чужих отношениях, а стремится к внутренней гармонии. В тексте присутствует мотив прощения и принятия прошлого, а также сожаления о потерянных связях. Вспоминает своего старого друга Семёныча, который был для него как отец, и с которым он впервые столкнулся с опасностью. Он чувствует вину за то, что не успел навестить его перед смертью, и это чувство вины преследует его. В конце выражает желание найти внутренний свет и жить в гармонии с собой.