Слушать GUF - Туман.mp3

Белый, синий, красный опускался снег,
Туман над рекой.
Мой город стал напоминать новогоднюю ёлку,
А улицы превратились в праздничные гирлянды.
Фигак ламп по моему раньше не было столько,
И они уж точно Москву не делают наряднее.
И спокойнее никому тоже не становится —
Только тревожнее людям из-за этих стробоскопов.
Я никогда не разлюблю свою столицу,
Но в школе на ОБЖ нас не учили рыть окопы.

Так уж вышло — не по нашей воле.
Так воспитали старшаки где-то на районе, где-то на квартале.
С раннего детства нас ментами кошмарили,
Мы их боялись, через день нас стабильно шманяли.
Мы не знали, кого там родаки выбирали,
Но мы им доверяли, что у нас всё будет нормально.
Сейчас я с широко открытыми глазами смотрю на ситуацию, в которую попали.
Слава Богу — Бог с нами.

Всё ещё так же fresh, но уже не так и молод.
За сорок, двое детей, при судимости странных диагнозов очень много.
В третьем поколении москвич Долматов Алексей —
На золотой цепи бриллиантовый серп и молот.
И мне пиздец как дорог этот город,
И мне другая страна не нужна.
Меня мама в этой родила,
И вообще я ребёнок Советского Союза.
Я помню название всех пятнадцати республик.
Я в ахуе от того, как умудрились нас так поюзать,
Что мы сейчас должны врагом называть друг друга.
Так странно. Я хочу, чтобы всё было нормально,
Просто хотя бы чтобы пули над головой не летали.
Я мечтаю, чтобы всё это прекратилось,
И как кот Леопольд хочу, чтобы все дружили.

Я ни одному тексту не уделял столько внимания.
Я пишу с первого take’а и ничего не меняю.
Просто посмотрите на небо хотя бы секунд на семь —
У вас сегодня много дел, но Он смотрит за нами всеми.
Старался читать так, чтобы не доёбывались,
Но о мирном небе над головой я ещё не мечтал.
Мы сидим, не жалуемся, но у нас дети рождаются.
Как я им объясню, что у вас было там?

Всё ещё так же fresh, но уже не так и молод.
За сорок, двое детей, при судимости странных диагнозов очень много.
В третьем поколении москвич Долматов Алексей —
На золотой цепи бриллиантовый серп и молот.
И мне пиздец как дорог этот город,
И мне другая страна не нужна.
Меня мама в этой родила.

Они говорят: из этой страны надо сваливать,
Без палева куда-нибудь в Европу, Италию или Испанию.
Тут скоро дышать надо будет по правилам.
Им отвечаю: «Мы уж как-нибудь сами справимся».
Они говорят, что ловить тут нечего.
На хуй таких советчиков — у меня в крови Замоскворечье,
Запах жареного чую, а не по съёбам на раз-два.
Москва.
У меня в крови Москва.

Белый, синий, красный опускался снег,
Туман над рекой.

Всё ещё так же fresh, но уже не так и молод.
За сорок, двое детей, при судимости странных диагнозов очень много.
В третьем поколении москвич Долматов Алексей —
На золотой цепи бриллиантовый серп и молот.
И мне пиздец как дорог этот город,
И мне другая страна не нужна.
Меня мама в этой родила.

Монолог о любви к Москве, несмотря на все трудности. Белый, синий, красный снег, туман над рекой. Город похож на новогоднюю ёлку, но лампы не делают его наряднее и не успокаивают, а вызывают тревогу. Автор никогда не разлюбит столицу, но в школе не учили рыть окопы. Воспитание на районе, страх перед ментами, обыски. Он ребенок Советского Союза, помнит все пятнадцать республик, удивлён, как их заставили называть друг друга врагами. Хочет, чтобы всё было нормально, пули не летали, чтобы все дружили, как кот Леопольд. Пишет с первого дубля, призывает посмотреть на небо. Он москвич в третьем поколении, за сорок, двое детей, у него судимость и много странных диагнозов. На груди золотая цепь с бриллиантовым серпом и молотом. Город ему бесконечно дорог, другая страна не нужна. Он родился здесь. На советы свалить в Европу отвечает, что справятся сами. У него в крови Замоскворечье, он чует запах жареного. Москва в его крови. Повторяет строки о возрасте, детях, диагнозах и любви к городу.