Слушать Бессонов, Криминальный бит - Коршуны.mp3

Всё, что я прожил, я одолжил у себя прошлого.
Выбор был один, и эти кости были брошены.
Я сюда пришёл, и я для вас как гость непрошеный.
Так они хотели душу — все клевали коршуны.

Я писал куплеты, что мурашками по коже.
И все мои старания были просто мертворождены.
Рано затянулся дымом — да, мы отморожены.
Никто не поможет, это понял я попозже.

Рано занимался нелегальными делами я.
Рос в такой семье, где всем похуй на внимание.
Просто это жизнь, и я не знаю, как там правильно.
Запинался сам в своих проблемах — это ранило.

Где-то в восьмом классе меня выгнали с позором.
Я тогда не осознал, что это и спасло.
Широкие штаны болтались, будто беспризорник.
В детской комнате милиции всё началось как сон.

Первые сиги в первом классе — это классика.
Слабоалкоголки, потом дали по пивасику.
Помню, слушаем рэпчину дома все у Стасика.
У него пахан заряженный был — нихуя себе.

Пизделки, районы, жиги, скрученные пластики.
Воровали с дома бабки, хули даже тазики.
Так хотелось изменить сознание, не по праздникам.
Мы росли вместе с запросами — тикали часики.

Всё, что я прожил, я одолжил у себя прошлого.
Выбор был один, и эти кости были брошены.
Я сюда пришёл, и я для вас как гость непрошеный.
Так они хотели душу — все клевали коршуны.

Всё, что я прожил, я одолжил у себя прошлого.
Выбор был один, и эти кости были брошены.
Я сюда пришёл, и я для вас как гость непрошеный.
Так они хотели душу — все клевали коршуны.

Я не думал, что когда-то просто полечу по небу.
Думал, самолёты для богатых — ползать только бедным.
Не думал, что любовь коварна, скурит тебя в пепел.
Не думал, что отец никогда в меня не верил.

Не ошибался в людях, доверял себе и только.
Я жил как пёс, я жил как босс, запивая горькой.
Это внатуре страшно — размышлять осталось сколько.
Слёзы на глазах, я всё терплю, общаясь с Богом.

Звонила мама вечерами, всё звала обратно.
Я говорил, что всё нормально, бабки есть и хата.
Спал в студийной будке на полу — не было хавать.
На весах 60, но мой дух весил больше во стократно.

Меня задел один вопрос: «Почему ты один?
Где твои друзья и почему все от тебя сбежали?»
Я просто понял, что я всех очень сильно любил.
А тех, кто любит искренне, тут не уважают.

Я помогал своим в округе, делал всё, что мог.
Тянул на темы, я горел и поднимал всех с ног.
Теперь, когда квартиры, тачки и пиздец доход,
На меня тут точат зуб — то, что я опять плохой.

Я слышал кучу неприятных, что несли годами.
Мне скажут: я предатель, и расчехляют списки.
Но я хотел лишь делать музыку в этой программе.
А оказалось — я как пёс снова прикован к миске.

Это пиздец и заебало — я ведь не железный.
Хожу ебашу в этот зал, чтобы убить железо.
Я говорю себе спасибо, то, что так же трезвый.
А всё, что сгнило и воняет, тут можно отрезать.

Всё, что я прожил, я одолжил у себя прошлого.
Выбор был один, и эти кости были брошены.
Я сюда пришёл, и я для вас как гость непрошеный.
Так они хотели душу — все клевали коршуны.

Всё, что я прожил, я одолжил у себя прошлого.
Выбор был один, и эти кости были брошены.
Я сюда пришёл, и я для вас как гость непрошеный.
Так они хотели душу — все клевали коршуны.

Всё, что я прожил, я одолжил у себя прошлого.
Выбор был один, и эти кости были брошены.
Я сюда пришёл, и я для вас как гость непрошеный.
Так они хотели душу — все клевали коршуны.

Рассказчик считает, что всё прожитое он одолжил у себя прошлого. Выбор был один, кости брошены, он пришёл как гость непрошеный, а все хотели его душу, как коршуны. Его старания в музыке были мертворождёнными. Он рано занялся нелегальными делами, рос в семье, где всем было всё равно. В восьмом классе его выгнали с позором, но это спасло. Первые сигареты в первом классе, алкоголь, рэп у друга, воровство с бабками и даже тазиками — они росли с запросами. Он не думал, что будет летать, считал самолёты для богатых. Не думал, что любовь коварна и что отец в него не верил. Он доверял себе, жил как пёс и как босс, запивая горечь. Мама звала обратно, он врал, что всё нормально. Спал в студии на полу, весил 60 кг, но дух весил больше. На вопрос о друзьях и одиночестве ответил: он искренне любил всех, а искренних не уважают. Он помогал другим, горел и поднимал всех, но теперь, когда есть квартиры, тачки и доход, на него точат зуб. Он хотел просто делать музыку, а оказался прикован к миске как пёс. Он не железный, ходит в зал убивать железо, благодарит себя за трезвость, а всё гнилое можно отрезать. Припев повторяется трижды.