Слушать Вечерний патефон - Последний хулиган эпохи (Костя Савинский).mp3

Эй, эй, эй!
Рыжий, завидный, в породе — седая вьюга.
Начальник, батько, уважаемый сосед.
Но ты не верь моим сединам, эй, подруга:
Внутри меня шпана из прошлых дерзких лет.

Живу по правилам, не ведая тревоги,
И пью давно уже коньяк, а не портвейн.
Но если станет слишком скучно на дороге,
Я всё пошлю и прыгну в поезд без затей.

Газ в шкафу, а на ногах опять кроссовки.
Моё терпенье порой трещит по швам.
Я помню запах той дворовой потасовки
И никому свою свободу не отдам.

Ведь я последний хулиган своей эпохи.
И пусть скрипят порой уставшие мосты,
Мне ваши правила и пафос просто по фиг,
Я помню драки до кровавых хрипоты.

Наливай, чтоб зазвенели в доме стёкла.
Ещё не высох порох в старом гараже.
Пусть снаружи моя молодость поблекла —
Мне вечных восемнадцать на душе.

Смотрю на молодых холёных ребят:
Чуть ветерок подул — бегут скорее к маме.
А мы росли в дворах и жили небогато,
Но за себя всегда стояли кулаками.

Мои рубцы на битых пальцах — как медали.
Гитара старая с оборванной струной.
Мы от судьбы подачек вежливых не ждали,
Мы брали жизнь нахрапом, с риском головой.

Давай, братан, сыграй мне «Сектор» или Цоя,
Чтоб участковый, как и прежде, в дверь стучал.
Я не хочу стареть без шума и без боя,
Я этот драйв внутри на годы удержал.

Ведь я последний хулиган своей эпохи.
И пусть скрипят порой уставшие мосты,
Мне ваши правила и пафос просто по фиг,
Я помню драки до кровавых хрипоты.

Наливай, чтоб зазвенели в доме стёкла.
Ещё не высох порох в старом гараже.
Пусть снаружи моя молодость поблекла —
Мне вечных восемнадцать на душе.

И если кто-то скажет: «Ты уже в годах,
Остепенись, иди на дачу, грядки рой», —
Я рассмеюсь ему с ухмылкой на губах:
Я хулиган, и этот путь навеки мой.

Человек с сединой, но внутри — шпана из прошлых дерзких лет. Он пьёт коньяк, но готов всё бросить и прыгнуть в поезд. На ногах кроссовки, терпение трещит по швам, он помнит запах дворовых драк и не отдаст свободу. Он — последний хулиган своей эпохи, ему безразличны правила и пафос, он помнит драки до хрипоты. Пусть молодость поблекла снаружи — внутри вечных восемнадцать. Современные холёные ребята при малейшем ветерке бегут к маме, а они росли в дворах, жили небогато и стояли за себя кулаками. Рубцы на пальцах — как медали, гитара с оборванной струной. Они не ждали подачек, брали жизнь нахрапом. Просьба сыграть «Сектор» или Цоя, чтобы участковый стучал в дверь. Он не хочет стареть без шума и боя. На предложение остепениться и поехать на дачу ответит смехом: он хулиган, и этот путь навеки его.