Слушать Bazlab - Человек.mp3

Как мерзок человек — не яростью слепой,
Не диким буйством тёмного злодейства,
Но тем, что он, тая развратный дух в груди,
Умеет злу придать подобье совершенства.
Не меч разит, не крик, не явный шум борьбы,
Но тихий яд речей и взор благопристойный.
Он входит в жизнь чужую, как вечерний сон,
И губит всё кругом рукою хладнокровной.
Завистливый порыв он наречёт умом,
И трусость робкую рядит в одежды знанья,
Бездушье гордое он назовёт трудом,
А низость мелкую — печатью воспитанья.

Human filth is elegant now.
It moisturizes.
It speaks softly.
It reads the room.
It knows when to nod,
When to disappear,
When to offer help
That comes with invisible wire.

Но не одна лишь ложь в нём будит отвращенье.
Страшнее мне его немое услажденье,
Когда чужой позор становится ему
Почти наградой за бесславное терпенье.
Ему отрадно зреть, как гордый дух поник,
Как чистый лик души запятнан укоризной,
Как тот, кто смел и прям, внезапно стал двулик
И пал пред серостью, назвав её отчизной.
Он может быть и тих, и ласков, и учтив,
Но в ласке той уже сокрыта мера пользы.
Не любит он, о нет, он жаждет обладать,
И даже скорбь свою умеет сделать пользой.

I have seen appetite
Wear a human face.
I have seen envy
Walk in polished shoes.
Я зрел, как пустота
В одеждах важной чести
Учила жить других,
Сама не зная жить.

Но глубже всякой лжи и всякого паденья
Та истина, что всяк себя хотя бы миг постиг —
Он знает в тишине, где предал он свой дух,
Где продал жар души и к низости приник.
И всё же поутру с невозмутимым лбом
Идёт он вновь в толпу, как будто чист пред нею.
Вот где источник зла, вот мерзость бездны всей —
Не грех единый сам, а сговор с тёмной тенью.

Человек —
Нарядный мрак,
Учтивый яд,
И мирный знак.
Человек —
Сквозная тьма,
В улыбке лёд,
В речах зима.
He wants your fire
Without your freedom.
He wants your trust
Without your depth.
No thunder,
No grand confession —
Just the slow disgrace
Of being conscious
And still choosing lower.

Человек отвратителен не открытой злостью, а умением придать злу вид совершенства. Не меч и не крик, а тихий яд благопристойных речей и взглядов проникает в чужую жизнь и хладнокровно всё губит. Зависть он называет умом, трусость — знанием, бездушие — трудом, а низость — воспитанием. Человеческая грязь стала элегантной: она увлажняется, говорит мягко, читает комнату, знает, когда кивнуть, исчезнуть или предложить помощь с невидимой верёвкой. Страшнее лжи — его немое наслаждение чужим позором. Ему отрадно видеть, как гордый дух падает, как смелый становится двуличным. Он тих, ласков, учтив, но в ласке скрыта выгода. Он не любит — он жаждет обладать и даже скорбь обращает в пользу. Аппетит ходит в человеческом лице, зависть — в начищенных туфлях, пустота в важных одеждах учит жить других, сама не умея жить. Глубже всего истина: каждый, кто хоть миг постиг себя, знает в тишине, где предал свой дух. Утром он идёт в толпу с невозмутимым лицом. Источник зла — не сам грех, а сговор с тёмной тенью. Человек — нарядный мрак, учтивый яд, сквозная тьма, лёд в улыбке и зима в речах. Он хочет твоего огня без твоей свободы, доверия без глубины. Ни грома, ни громких признаний — просто медленный позор сознательного существа, которое всё равно выбирает низшее.