Слушать AiVladeg - Пой же, пой.mp3

Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.

Не гляди на её запястья
И с плечей её льющийся шёлк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашёл.

Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другого —
Молодая, красивая дрянь.

Ах, постой. Я её не ругаю,
Ах, постой. Я её не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.

Льётся дней моих розовый купол,
В сердце — снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.

Да! Есть горькая правда земли.
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.

Так чего ж мне её ревновать?
Так чего ж мне болеть такому?
Наша жизнь — простыня да кровать,
Наша жизнь — поцелуй да в омут.

Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другого —
Молодая, красивая дрянь.

Ах, постой. Я её не ругаю,
Ах, постой. Я её не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.

Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук — роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер —
Не умру я, мой друг, никогда.

Просьба к другу играть на «проклятой» гитаре. Рассказчик хочет захлебнуться в угаре, называя друга последним и единственным. Он просит не смотреть на запястья и шёлк с плеч той женщины, в которой искал счастье, а нашёл гибель. Любовь — зараза и чума, свела хулигана с ума прищуренным взглядом. Пусть друг навевает прежнюю буйную рань, а она целует другого — молодая, красивая дрянь. Рассказчик не ругает и не клянёт её, а играет про себя под басовую струну. Розовый купол дней, сума золотых снов. Много девушек перещупал, много женщин прижимал в углу. Горькая правда земли: кобели в очередь лижут истекающую суку соком. Зачем же ревновать и болеть? Жизнь — простыня и кровать, поцелуй и омут. Повторяется просьба к другу петь и навевать, а женщину пусть целует другой. Рассказчик не ругает и не клянёт, играет под басовую струну. В финале — роковой размах рук, роковая беда. «Пошли их на хер» — не умру, мой друг, никогда.