Слушать Безупречный, Калибра - Военный медик.mp3

Тяжёлый берет затянут до упора,
Рассвет в развалинах окрашен серым льдом.
Она не ждёт пощады или спора —
Её работа — спорить с самым сном.
В подсумке — жгут и ампулы покоя,
На тонких пальцах — копоть и металл.
Она идёт туда, где всё чужое,
Где каждый вдох — как финишный причал.

Здесь не чеканят шаг ради парада,
Здесь учат выть, когда нельзя кричать.
Ей восемь грамм свинца — почти награда,
Но ей важнее рану удержать.
Она не ангел в белом из романа,
Она — броня, прикрывшая собой.
Среди огня и терпкого тумана
Ведёт свой самый тихий смертный бой.

Она целует смерть, чтоб та ушла.
В её глазах застыла тишина.
Она одна жизнь перенесла,
Где захлебнулась в копоти весна.

Бинты чернеют под дождём тягучим,
Она не помнит, как её зовут.
Мир стал сухим, обрывистым и колючим,
Где секунды — самый строгий суд.
Ей снится дом и старое крыльцо,
Но в реальности — носилки и песок.
Она стирает кровь с чужих лиц
И давит пульс, зажав его в тиски.

Там за спиной остались чьи-то дети
И письма, что не в силах дочитать.
Она одна за всех, за них в ответе —
Кому ещё здесь павших собирать?
Когда земля уходит из-под ног,
Она встаёт, прикусив губу.
Ей не помог ни случайный пророк —
Она сама меняет их судьбу.

Бог в этот час глядит её глазами,
Когда она молчит над тишиной.
Святая ложь застынет между нами —
Что завтра мы вернёмся все домой.

Она целует смерть, чтоб та ушла.
В её глазах застыла тишина.
Она одна жизнь перенесла,
Где захлебнулась в копоти весна.

Женщина-военный (или медик) в тяжёлом берете, на рассвете среди развалин. Её работа — спорить со сном (со смертью?). В подсумке жгут и ампулы, на пальцах копоть и металл. Она идёт туда, где всё чужое, где каждый вдох как финишный причал. Здесь не чеканят шаг ради парада, учат выть, когда нельзя кричать. Восемь грамм свинца почти награда, но важнее удержать рану. Она не ангел в белом, а броня, прикрывшая собой. Ведёт свой тихий смертный бой. Она целует смерть, чтобы та ушла, в глазах застыла тишина. Она одна перенесла жизнь, где весна захлебнулась в копоти. Бинты чернеют под дождём, она не помнит своего имени. Мир стал сухим и колючим, секунды — строгий суд. Ей снится дом и крыльцо, в реальности — носилки и песок. Она стирает кровь с чужих лиц и сдавливает пульс. За спиной остались чьи-то дети и непрочитанные письма. Она одна за всех в ответе — кому ещё собирать павших? Когда земля уходит из-под ног, она встаёт, прикусив губу. Ей не помог случайный пророк — она сама меняет их судьбу. Бог смотрит её глазами, когда она молчит над тишиной. Святая ложь о том, что завтра все вернутся домой, застынет между ними. Припев повторяется.