Слушать Кайфовня - Грузовой борт.mp3

Мне было три, девяносто третий — союз рухнул,
Разлетелся на куски.
Мама, я, брат, которому семь,
И сестрёнка-кроха.
Грузовой борт, холодный металл,
И ни одного кресла.
Отец где-то там в России ждёт нас на чужом берегу.

В утробе стального зверя, среди ящиков и тьмы,
Отголоски рухнувшей империи прятали мы.
Мама одна — стремя, в глазах молитва и сталь.
Самолёт ревёт, унося нас в серую даль.
Брату семь — он всё понимает, смотрит в упор.
Я в свои три просто чувствую этот минор.
Без мест, без удобств, на холодном полу
Мы летели к отцу, пробивая сомнения тупо.
Страна распадалась, границы чертили по швам.
А мы просто хотели прижаться к родному плечу.

Грузовой борт, холодный металл.
Мир, что мы знали, навеки пропал.
Через туман — к родному плечу.
Я сквозь года в том отсеке лечу.

Камень-Шахтинск встретил хмуро, пылью на губах.
Первый страх в глазах матери, затянувшийся в углах.
Я не понимал слов, но чувствовал кожей беду:
Что за каждый кусок хлеба я вступлю в свою череду.
Это была первая остановка, лишь короткий привал.
Я ещё не знал, какой придонский готовит оскал.
Как закалялась сталь в тех дворах и подъездах,
В бесконечных драках и вынужденных переездах.
Но именно там, на перроне, в гуле чужих голосов,
Я впервые в жизни встал на свои весы без лишних слов.

Грузовой борт, холодный металл.
Мир, что мы знали, навеки пропал.
Через туман — к родному плечу.
Я сквозь года в том отсеке лечу.

Трёхлетний ребёнок, мать, брат и сестра-кроха летят в грузовом отсеке без кресел, потому что девяносто третий год разрушил страну. Мать одна, в её глазах сталь и молитва. Страна распадалась, границы чертились по швам, а они просто хотели прижаться к отцовскому плечу. Первая остановка в Камень-Шахтинске принесла страх в глазах матери, но именно там, на перроне, впервые встал на свои весы без лишних слов. Грузовой борт и холодный металл остались навсегда в памяти как мир, который исчез.