Слушать WHITE GALLOWS - Всё Будет Хорошо.mp3

В трамвай, что несётся в бессмертие,
Попасть нереально — поверьте.
Меж гениями толкотня,
И места там нет для меня.

Я снова обещаю, что всё будет хорошо.
А чёрная машина сейчас везёт меня на шоу.
Посмотрю в её глаза — и в груди разойдётся шов.
Ты прости меня, любовь моя, за то, что я ушёл.

Они молятся на деньги, деньги, деньги, деньги,
Грызут за лавэ.
Я учусь дышать свободно, ловлю закаты на back.
После самой тёмной ночи всегда выходит рассвет.
Хорошо то, что мы есть, но хорошо там, где нас нет.

Только мой старый квартал, шитый белыми нитями,
Напомнит, как мы провожали трамвай нашей юности.
Там никто не обещал нам небо цвета тиффани.
Первую влюбленность убили первые трудности.

Разговор на кухне с дедушкой — сейчас его нет уже.
И я на той же кухне, но уже с бутылкой Hennessy.
Этим улицам однажды я поклялся в верности,
Ведь разделяю с ними боль, но осуждаю ценности.

Я выдыхаю этот дым в окно новой машины
В месте, где мечтали пацаны быть на месте Ламина,
Вернее — Cristiano Ronaldo или Leo Messi.
Сейчас у молодых уже давно поменялись кумиры.

Тогда казалось, что юность обрезала нам крылья.
Надо прыгнуть выше головы, чтоб не дышать пылью.
Смотреть на это, но точно не с высока.
Не забывай — все решают лишь небеса.

Я снова обещаю, что всё будет хорошо.
А чёрная машина сейчас везёт меня на шоу.
Посмотрю в её глаза — и в груди разойдётся шов.
Ты прости меня, любовь моя, за то, что я ушёл.

Они молятся на деньги, деньги, деньги, деньги,
Грызут за лавэ.
Я учусь дышать свободно, ловлю закаты на back.
После самой тёмной ночи всегда выходит рассвет.
Хорошо то, что мы есть, но хорошо там, где нас нет.

В бессмертный трамвай попасть нереально, между гениями толкотня, места нет для него. Он обещает, что всё будет хорошо. Чёрная машина везёт на шоу, шов разойдётся в груди. Просит прощения, что ушёл. Другие молятся на деньги, грызут за лавэ, а он учится дышать свободно, ловит закаты. После тёмной ночи выходит рассвет. Хорошо, что они есть, но хорошо там, где их нет. Старый квартал напомнит о трамвае их юности. Никто не обещал небо тиффани, первую любовь убили трудности. Разговор с дедушкой, которого нет, теперь он на той же кухне с Hennessy. Он клялся улицам в верности, разделяет боль, но осуждает ценности. Мечтали быть на месте Ламина, Роналду, Месси, теперь кумиры сменились. Юность обрезала крылья, надо прыгнуть выше головы. Всё решают небеса. Припев повторяется.