Слушать INGVAR - Бархатный музон.mp3

Полумрак и свечи тают на столе.
Тихий джаз играет где-то вдалеке.

Твой силуэт скользит среди людей,
Но ты уже не со мной, не моя...
В бокале ночь — как горькое вино.
Я пью до дна, но легче всё равно.
И каждый звук — как будто про тебя,
И эта боль опять внутри меня.

А в ресторане бархатный музон
Играет так, как будто это сон,
Где ты со мной, где мы ещё вдвоём,
Но это всё разбитое потом.
И в каждом звуке голос твой живой —
Он шепчет мне: «Я не была с тобой».
А я молчу, сжигая ночь до дна,
И пью тебя, как горькое вино, одна.

Официант нальёт ещё вина,
Он не поймёт, что в сердце пустота.
И этот зал, и этот мягкий свет
Не скроют то, что тебя больше нет.
Ты где-то там, возможно, не одна,
Смеёшься так, как раньше для меня.
А здесь лишь дым и тихий саксофон,
И мой разбитый одинокий сон.

А в ресторане бархатный музон
Играет так, как будто это сон,
Где ты со мной, где мы ещё вдвоём,
Но это всё разбитое потом.
И в каждом звуке голос твой живой —
Он шепчет мне: «Я не была с тобой».
А я молчу, сжигая ночь до дна,
И пью тебя, как горькое вино, одна.

И пусть играет музыка для всех,
Я в ней нашёл и боль свою, и грех.
И если вдруг ты вспомнишь обо мне,
Я всё ещё тону в твоей вине.
А в ресторане бархатный музон
Он душу рвёт, как самый тихий стон.
И среди лиц я снова вижу взгляд:
Твои глаза — как самый сладкий яд.
Пусть всё это просто миражи,
Ты для меня осталась между строк.
И даже если кончится эта ночь,
Я не забуду твой холодный ток.

Полумрак и свечи, тихий джаз, её силуэт среди людей, но она не с ним. Ночь в бокале как горькое вино, он пьёт до дна, но легче не становится. Каждый звук напоминает о ней, боль внутри. В ресторане играет бархатный музон, как будто сон, где они вместе, но это разбитое потом. В звуках её голос, шепчущий, что её не было с ним. Он молчит, сжигая ночь и пьёт горькое вино одна. Официант нальёт ещё вина, не понимая пустоты в сердце. Зал и свет не скроют, что её нет. Она где-то, возможно, не одна, смеётся, а здесь лишь дым и саксофон, разбитый сон. Бархатный музон играет, как сон, где они вдвоём, но это разбитое потом. В каждом звуке её голос, он молчит и пьёт вино одна. Музыка играет для всех, в ней он нашёл боль и грех. Если она вспомнит, он всё ещё тонет в её вине. Бархатный музон рвёт душу, и среди лиц он видит её взгляд, как сладкий яд. Пусть это миражи, она осталась между строк, и даже если ночь кончится, он не забудет её холодный ток.